Когда я вижу в ленте цифру «золото 5100», у меня первая реакция не «вау», а странное чувство, будто “тихий уголок” внезапно превратился в аттракцион. Защитный актив, который ведёт себя как история про рост — звучит красиво, но именно поэтому хочется остановиться и проверить, что там под капотом. Потому что легенда про «вечную ценность» обычно включается автоматически, а автоматизм на рынке — штука опасная.
Если смотреть сухо, золото за последние 10 лет прибавляло примерно по 13,4% в год. За десятилетие это около х3,5. И это не просто “обогнало инфляцию”, а обогнало заметно — и американскую, и российскую. Серебро за тот же промежуток вообще выглядело как другой вид спорта: больше чем в 7 раз. И вот на этом месте у меня постоянно ломается привычная картинка. Если золото — универсальный эквивалент и “вечный резерв”, то почему именно оно? Почему не серебро, которое тоже металл, тоже рынок, тоже история? Мне иногда отвечают чем-то из прошлых веков вроде «золото не темнеет». Серьёзно? В 2026 году это главный аргумент?
Я вообще люблю мысленный эксперимент: допустим, человеку важно не “красивое слово”, а сама идея защиты. Тогда почему защитой не может быть, скажем, глобальная недвижимость через диверсифицированный фонд? Да, отдельный дом может пострадать, отдельная страна может улететь в турбулентность, но если актив размазан по разным юрисдикциям и типам объектов — почему это хуже? А если ключевое — мобильность и компактность, то чем алмазы принципиально не подходят? Они меньше, их проще перевозить, они тоже ценны. Я не продвигаю ни один вариант, мне реально хочется понять, что в золоте сегодня является аргументом, кроме привычки и коллективной веры.
Самое приземлённое, но самое важное начинается там, где заканчивается философия и начинается себестоимость. Полюс часто называют одним из самых низкозатратных золотодобытчиков в мире — и это не комплимент, а характеристика экономики. В среднем себестоимость добычи золота около $650 за унцию. И это уже с НДПИ (30%). Большая часть расходов — амортизация техники и фабрик, запчасти, зарплаты, плюс налоговая часть. И всё это мы обсуждаем на фоне “крепкого” рубля, который обычно не любит оставаться крепким вечно.
Мне кажется, забавно вспоминать, как мало вокруг было разговоров о золоте в моменты, когда цена гуляла рядом с себестоимостью. Сейчас это выглядит как “как же вы не видели”, но правда в том, что будущего не знает никто. Особенно те, кто говорит, что знает. А вот что видно уже сейчас: если раньше в России себестоимость часто оценивали где-то в диапазоне $500–1100, а в мире в районе $1300–1800, то с учётом глобальной инфляции верхняя планка может подползать максимум к $2500. То есть даже самый сложный рудник с дорогой добычей в условиях высокой цены становится сверхрентабельным. И это меняет поведение отрасли: компании могут заранее законтрактовать будущую добычу с поставкой в течение года, зафиксировать цену и под это получить финансирование. Удобно. Но у такого удобства есть побочный эффект — рост предложения становится проще и быстрее.
И тогда возникает логичный вопрос: кто будет тем самым постоянным покупателем, который сможет “переваривать” растущее предложение и поддерживать дальнейший рост цены? Ставка часто делается на центральные банки. Но здесь мне не даёт покоя одно противоречие: печатать деньги, чтобы активно скупать золото, которое дорожает в том числе потому, что деньги печатают… это выглядит как круг, который работает ровно до тех пор, пока все согласны, что он должен работать.
И ещё один момент, который лично меня возвращает на землю. Акции добытчиков (в вакууме) могут отыгрывать инфляцию и делиться частью результата дивидендами. Облигации способны перекрывать инфляцию и давать фиксированный доход сверх неё. А золото само по себе не производит золото. Более того, у него есть расходы на обслуживание и хранение. Поэтому в моменты вроде “5100” я не спорю с ценой — я просто пытаюсь понять, что именно рынок сейчас оценивает сильнее: металл или уверенность людей в том, что уверенность всегда будет.
